Инсталляция дышит атмосферой блэйд-раннеровского подполья. Доминирует агрессивный, ядовито-красный цвет — не цвет скорби, а цвет энергии, ярости и жизни, выплеснутой наружу. Это крик, а не шепот. Металл не скрыт под стерильными панелями — он оголен, шершав, покрытый техногенными шрамами и сварными швами. Это эстетика не приукрашенного будущего, а будущего, которое уже наступило, — грязного, честного и работающего.