Представьте библиотеку, подобную Александрийской, где собраны все шедевры человечества. Художник приходит сюда не для того, чтобы украсть, а чтобы учиться. Он впитывает манеру Рембрандта, цвет Тициана, смелость Пикассо. Он переплавляет эти уроки в горниле собственного опыта и рождает нечто новое, несущее его уникальный отпечаток. Это - преемственность, диалог, традиция.

Теперь представьте иного ученика. Он невидим. Он не смотрит на картины, а сканирует их, разлагая на терабайты данных: "87.3% синего в небе Ван Гога", "статистическая вероятность изогнутой линии у Миро", "корреляция между словом "тоска" и образами у Ахматовой". Он не понимает смысла, он вычисляет паттерны. Он не вдохновляется, он оптимизирует.

Является ли это нарушением авторского права?

С юридической точки зрения - это серое поле битвы, где сходятся титаны технологий и защитники творчества.

Сторонники ИИ утверждают,...

В мире, где искусство рождается из личной боли, радости или простой потребности высказаться, существует одно фундаментальное, почти сакральное правило: право создавать и право уничтожать принадлежит одному и тому же человеку.

Это убеждение рождается из глубочайшего уважения к акту творчества. Художник, вкладывая часть себя в работу, заключает с ней сокровенный договор. Он знает, для чего она рождалась: быть может, чтобы прожить боль, чтобы задать вопрос миру или просто чтобы нести красоту. И только он, как создатель, имеет право решить, когда этот договор завершен. Уничтожить работу - это финальный, подчас самый горький акт творчества, доступный лишь тому, кто ее создал.

Но что происходит, когда это правило нарушается? Когда работы одного автора безмолвно и целенаправленно уничтожаются другим. Это не спор, не творческая дискуссия и не...

Мы против ядерного оружия, ибо оно есть величайшее искажение человеческого гения, чудовищный плод разума, обратившегося против самой сущности жизни. Оно не несет в себе ничего, кроме холодной, безжизненной пустоты - абсолютного отрицания всего, что мы зовем цивилизацией: искусства, любви, тихого утра. Его колоссальная мощь, способная в мгновение ока обратить в пепел миллионы судеб, не является силой в подлинном смысле слова; это лишь тотальное уничтожение, лишенное всякой созидательной воли. Само его существование, этот дамоклов меч, висящий над колыбелью каждого нового поколения, отравляет доверие между народами, заставляя человечество жить в тени собственного страха, в постоянной готовности к самоубийственному акту, не имеющему ни победителей, ни побежденных.

Более того, сама природа этого оружия попирает все нравственные законы, стирая грань между воином и ребенком, между солдатом...